Сталинская школа фальсификаций (Л. Д. Троцкий)

Военная опасность, политика обороны и оппозиция

Речь на Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК

(1 августа 1927 года)

Президиум ЦКК, рассматривавший в июне 1927 года вопрос об исключении Троцкого и Зиновьева из Центрального Комитета партии, не вынес никакого решения. Вопрос был еще недостаточно «подготовлен». Осторожное дозирование ударов, наносимых партии, составляет главное искусство сталинской стратегии. В течение июня-июля продолжалась неутомимая травля оппозиции. Вопрос об исключении оппозиционеров из высших учреждений партии был вынесен на Объединенный Пленум Центрального Комитета и Центральной Контрольной Комиссии, заседавший в конце июля и в начале августа. На этом Пленуме вопрос о военной опасности был преднамеренно переплетен с вопросом об оппозиции, чтобы придать дальнейшей борьбе против нее возможно более отравленный характер. Однако, и Объединенный Пленум все еще не решился исключить Троцкого и Зиновьева из Центрального Комитета. Сталинской фракции нужно было выгадать еще несколько недель на развитие агитации против оппозиции, как «союзницы» Чемберлена.

Ниже мы печатаем речь автора этой книги, произнесенную им 1 августа 1927 года на тему о военной опасности и политике обороны.

Троцкий. – Вы предоставили мне 45 минут. Я буду говорить строго конспективно в виду обширности той области, которую мы сейчас рассматриваем. Ваши тезисы утверждают, будто у оппозиции существует какая-то троцкистская установка в вопросах войны и пораженчества. Новые измышления! Этому вздору посвящен целиком $ 13 ваших тезисов. Что касается оппозиции в целом, то она за былые мои расхождения с Лениным, совершенно второстепенные в этом вопросе, ни в какой мере не отвечает. Что касается лично меня, то я могу ответить здесь на нелепую инсинуацию кратко. Еще во время империалистической войны мною писались по поводу войны и борьбы с ней обращения к международному пролетариату от имени первого Совнаркома и от имени ЦК партии. Мной написана военная часть программы нашей партии, основная резолюция VIII съезда партии и резолюция ряда советских съездов, манифест I-го Конгресса Коминтерна, посвященный в значительной своей части войне, и программный манифест II-го Конгресса Коминтерна, где оценке войны, ее последствий и дальнейших военных перспектив отведено много места. Мною написаны тезисы III-го Конгресса Коминтерна, по вопросу о международном положении и перспективах революции и войны. На IV-м Конгрессе мною, по поручению ЦК партии, читался доклад о перспективах международной революции и войны. На V-м Конгрессе Коминтерна (1924 г.) мною был написан манифест по поводу десятилетия империалистической войны. Никаких разногласий по поводу всех этих документов в Центральном Комитете не было, и документы принимались не только без спора, но и почти без поправок. Я спрашиваю, как же это мой «уклон» ни разу не сказался на всей моей довольно интенсивной работе в Коминтерне?

Но вот оказывается, что когда я отверг в 1926 году «экономическое пораженство» – нелепый и безграмотный лозунг Молотова для английских рабочих – то я разошелся будто бы с ленинизмом. Почему же Молотов спрятал после моей критики свой нелепый лозунг в карман?

Молотов. – Не было никакого лозунга.

Троцкий. – Я и говорю, что была чепуха, а не лозунг. Это самое я и говорю. (Смех). Для чего же понадобилось грубо преувеличивать старые разногласия, которые к тому же давно ликвидированы? для чего? Для того, чтобы прикрыть и замаскировать реальные, действительные, сегодняшние разногласия. Можно ли поставить серьезно вопрос о революционной борьбе против войны и о подлинной защите СССР, держа в то же время курс на Англо-русский комитет? Может ли быть одновременно курс рабочих масс на всеобщую стачку и вооруженное восстание в процессе войны, и курс на блок с Перселем, Хиксом и др. изменниками? Я спрашиваю: будет ли наше оборончество большевистским или трэд-юнионистским? – вот в чем состоит вопрос!

Напомню, прежде всего, чему нынешние вожди обучали на этот счет московский пролетариат в течение всего последнего года. Это есть центр всего. Я читаю дословно директиву Московского Комитета:

«Англо-Русский Комитет может и должен, и несомненно сыграет громадную роль в борьбе со всякими интервенциями, направленными против СССР. Он станет (Англо-Русский Комитет!) организующим центром международных сил пролетариата в борьбе со всякими попытками международной буржуазии затеять новую войну».

Молотов говорил здесь: «Через Англо-русский комитет мы разлагали Амстердам». Значит, он и сейчас ничего не понял. Мы разлагали московских рабочих, как и рабочих всего мира, обманывая их на счет того, где друг, где враг.

Скрыпник. – Тон!

Троцкий. – Тон отвечает серьезности вопроса. Амстердам вы сплотили, ослабив себя. Генеральный Совет сейчас единодушнее, чем когда-либо против нас.

Нужно, однако, сказать, что прочтенная мной скандальная директива МК гораздо полнее, яснее, честнее, чем схоластические фокусы Бухарина, выражает действительную точку зрения тех, которые стояли за сохранение Англо-русского комитета. МК учил московских рабочих, а Политбюро учило рабочих всего Советского Союза, что в случае военной опасности наш рабочий класс может ухватиться за веревку Англо-русского комитета. Так стоял вопрос политически. Но эта веревка оказалась гнилой. Субботний номер «Правды» в передовой статье говорит о «едином фронте предателей» из Генсовета. Даже Артур Кук, возлюбленный Вениамин Томского, молчит. «Совершенно непонятное молчание!» восклицает «Правда». Это ваш вечный припев: «совершенно непонятно»! Сперва ставили ставку на группу Чан-Кай-Ши, то бишь, Перселя и Хикса, а затем перенесли надежды на «верного» Ван-Тин-Вея, т. е. Артура Кука. Но предал Кук, как предал Ван-Тин-Вей через два дня после того, как Бухарин зачислил его в число верных. Вы выдали господам из Генсовета с головой движение меньшинства, в котором вы также не умеете и не хотите противопоставлять истинных революционеров – примазывавшимся реформистам. Вы оттолкнули небольшую но более прочную веревку, ради большой, насквозь гнилой. Когда проходишь по узкому ненадежному мосту, то маленькая, но надежная опора может оказаться спасительной. Но горе, если схватишься за гнилую опору, которая валится под рукой, – тогда неизбежно полетишь вниз. Ваша нынешняя политика, есть политика гнилых опор в международном масштабе. Вы хватались последовательно за Чан-Кай-Ши. Фын-Ю-Сяна, Тен-Шан-Чи, Вая-Тин-Вея, Перселя, Хикса, Кука. Каждая из этих веревок обрывалась в тот момент, когда была нужнее всего. А вы сперва говорили: «Совершенно непонятно», как говорит передовица «Правды» по поводу Кука, чтобы на другой день добавить: «Мы это предвидели всегда».